Девочка и мертвецы - Страница 37


К оглавлению

37

— Ничего, дядя Федя, ничего, — прошептала девочка. — Главное, вы в безопасности. А я уж как-нибудь протяну.

— Вот именно, — сказал Ионыч. — А теперь пойдемте скорее за вездеходом. Надоел мне этот вонючий городишко, в печенках сидит.

— Прав ты, Ионыч, — сказал Федя. — Нечего тут делать: провинция бестолковая, никакого шарму, как в столице, и никакой природной свободы, как в деревне. Да и тарелочку, наверно, пора теплой водичкой полить.

— Давно пора, — согласился Ионыч. — Замерзнет без ухода тарелочка.

Глава шестая

— Папаша, поднимай шлагбаум! — закричал Ионыч, ногой колотя по будке. — За вездеходом хозяева пришли!

Из полосатой черно-желтой будки выглянул дедок. В одной руке он держал чайник с закипевшей водой, в другой — револьвер.

— Ишь, расшумелись, ироды, — пробурчал. — Я уж подумал, серые вернулись.

Мимо проходил патруль, и Ионыч погромче заявил:

— А серых нет уже, папаша, и всё благодаря слаженным действиям наших доблестных войск! — С этими словами Ионыч поклонился патрулю, Катеньку схватил сзади за шею и тоже заставил кланяться, а Федя и без его слов поклонился, чуть на колени не упал. Патруль прошел мимо, на поклон никак не ответил, но было заметно, что бойцы польщены.

Дедок нырнул в будку и спустя мгновение вынырнул с кружкой горячего липового чаю. Отхлебнул, с лукавой улыбкой посмотрел на гостей.

— А чего это вы так рано уезжаете? Неужто смертельная опасность, которую таит в себе форпост человеческой цивилизации, вам не по вкусу? — Было ясно, что дедок не прочь поболтать.

— Что нам по вкусу, а что — нет, это тебе, папаша, знать необязательно, — сказал Ионыч, с тревогой глядя за шлагбаум: какой-то подозрительный тип в неприметном сером пальто вертелся у его вездехода: разглядывал, вынюхивал что-то. — Поднимай шлагбаум!

— Ну коли так, покажьте жетон с нумерацией, — заявил дедок строго. — Иначе ничего я вам не подниму.

— Вчера только машину оставляли; неужели забыл нас?

— Помню или нет, это вам, гражданин, знать необязательно, порядок есть порядок. Предъявите жетон!

— Леший с тобой, — сказал Ионыч и сунул руку в карман шубы. Пусто. Ионыч сунул руку в другой карман: и тут ничего! Ионыча словно студеной водой окатили. Он повернулся к Катеньке:

— Возвращай жетон.

— Какой жетон, дяденька? — побледневшими губами спросила Катенька. Ее волосы побелели от инея, голова словно попала в морозные тиски, и она туго соображала.

— Который ты у меня стащила, паршивка.

— Ничего я не тащила, дядя Ионыч, вот вам крест.

— Не ври!

— Ионыч, может, ты его потерял, жетончик-то? — осторожно поинтересовался Федя. — Оно ведь немудрено, ночь выдалась хлопотная, мог и посеять в спешке.

— Ты бы уж молчал, мертвяк! — рявкнул Ионыч, и Федя со страхом посмотрел на дедка-охранника стоянки, но тот, занятый испитием чая, реплику Ионыча то ли не расслышал, то ли не придал ей значения. Может, решил, что шутка, или, к примеру, кличка у Феди такая — «мертвяк».

Ионыч еще раз проверил все карманы, но жетона не нашел. Со скрежетом зубовным повернулся к дедку:

— Папаша, тут такая незадача: жетон я отдал своей падчерице на сохранение, а она, дуреха, взяла его и посеяла. Может, как-нибудь без жетона обойдемся? — Он подмигнул сторожу.

Дед допил чай, крякнул и, отставив кружку на корытце, прижатое к стенке будки, буркнул:

— Не положено.

— Да как же так… мы ведь и без того пережили за эту ночь столько, сколько иные за жизнь не переживают! — Ионыч сжал кулаки. — Неужели тебе, отжившему свое деду, не жаль нас, несчастных путешественников?

— Не положено, — повторил дед и добавил примиряюще: — А чего спешите-то? Из города всё равно вряд ли уедете, военные на время расследования причин трагедии перекрыли дороги и выпускают из города только в случае крайней необходимости.

— У нас как раз крайняя, — заявил Ионыч. — Да и какая тебе разница, папаша, какая у нас необходимость? Не твоего ума это дело! А ну-ка возвращай вездеход! Или присвоить машину вздумал?!

Дед посуровел и потянулся за револьвером:

— Не положено! — Он замер на полуслове, уставился на Ионыча. — Погоди-ка. Твой вездеход случайно не тот, который с черной звездой на боку?

— Какое тебе дело? — разъярился Ионыч. — Свой вездеход я совершенно честно покупал в Лермонтовке, это всё, что тебе надо знать!

— В Лермонтовке, значит. — Дед снял шапку, задумчиво почесал лысину. Повернулся, громко позвал: — Гражданин Рыбнев! Тут люди пришли, вездеход требуют!

Странный гражданин, что вертелся подле Ионычева вездехода, побежал к шлагбауму, придерживая рукой спадающую меховую шапку. Ионыч заволновался, но бежать не стал: очень подозрительно будет выглядеть.

— Спасибо за содействие, папаша, — сказал Рыбнев, подходя к будке.

— «Папаша-папаша», — буркнул под нос дед, заходя в будку. — У меня имя, между прочим, есть!

Рыбнев усмехнулся. Подошел к шлагбауму, уперся руками:

— Ваш вездеход, уважаемый? — Уточнил: — Тот, что со звездой.

Был он молод, лет тридцати, и имел повышенной колючести взгляд. Рыбнев чем-то напомнил Ионычу покойного Владилена Антуановича.

— А вам какое дело? — Ионыч грубо сплюнул. — Вы хоть знаете, кто я такой? Ионыч я, вот так-то, сударь!

— Рад знакомству, — сказал Рыбнев, доставая из-за пазухи корочку. Раскрыл обитый красным бархатом документ с золотым гербом, небрежно помахал перед носом у Ионыча. — А вот я — майор Рыбнев, федеральная служба дисциплины.

37